Глава 9 - Маникюр для покойника

Глава 9

Назад я принеслась около пяти. В голове царила каша, скорей всего человек, убивший Костю, унес документы, но кто он? Может, на мое счастье, актер отдал бумаги Яне? И как расшифровать записи? По мере приближения к дому в голове стали появляться иные мысли: интересно, собаки дождались меня или описались в коридоре? Что сделать на ужин?

Вихрем я влетела в железную палатку и схватила котлеты "Богатырские". Интересно, как живут другие женщины? У них что, голова тоже все время забита думами о домашнем хозяйстве? Потом, как они успевают, уйдя из дома в 8.00 и возвращаясь в 19.00, сварить обед, убрать квартиру... Не у всех же есть домработницы!

Собаки принялись прыгать. Убедившись, что никто из них не набезобразничал, я радостно прикрикнула:

- Муля, Ада, Рейчел, - гулять!

Многолаповый комок выкатился во двор. Муля, как всегда, устроилась у подъезда, Рейчел отбежала к клумбе. Я проводила ее взглядом. Ада покрутилась немного на одном месте, потом присела... Я чуть не упала в обморок: под ее тучным задом расплывалась ярко-красная лужа.

- Ада, - пробормотала я плохо слушающимися губами, - Ада, что с тобой?

Мопсиха потрусила ко мне. На снегу четко выделялась цепочка алых капель.

- Домой, - завопила я, леденея от ужаса, - немедленно домой!

Собачки послушно побежали наверх. В квартире я схватилась за телефон и узнала координаты ветеринарной клиники.

- У моей собаки кровотечение, просто ужасно, лужи кругом, она умирает.

- Животное попало под машину? - уточнил невидимый собеседник.

- Нет, утром была здорова.

- Везите, - коротко велел доктор.

Я заметалась по квартире, отыскала в шкафу байковое одеяльце, завернула в него мерно сопящую Аду и вылетела на улицу. Мопсиха оказалась страшно тяжелой, просто неподьемной, правая рука онемела, но я прижимала к себе горячее тельце. Когда речь идет о жизни и смерти, деньги ничто, и я замахала левой рукой. Тут же затормозили старенькие "Жигули".

- Куда? - поинтересовался молодой парень в черной куртке.

- Самсоновская улица...

- Знаю, - кивнул водитель. - В ветеринарку? Садись.

Я влезла в салон и принялась тихонько укачивать Аду.

Выглядела мопсиха отвратительно. На морде - полная тоска, глаза закачены вверх, и дышала она прерывисто, словно в воздухе мало кислорода. Волна жалости поднялась из моей груди. Маленькое, абсолютно беззащитное существо явно доживало последние минуты. Невольно из глаз полились слезы, и я судорожно забормотала, целуя черную мопсихину морду:

- Адонька, ну пожалуйста, потерпи чуть-чуть, сейчас приедем...

Мопсиха глянула на меня беззащитными карими глазами и упала в обморок, а я зарыдала в голос.

Ворвавшись в приемную и увидев несколько человек с тихо сидящими животными, я взмолилась:

- Пропустите, моя собачка истекает кровью.

- Конечно, конечно, - закивали головами посетители.

Я внеслась в кабинет и завопила:

- Ада умирает!

Молодой парень, чуть толще швабры, не отрывая глаз от бумаг, спокойно произнес:

- Будьте любезны, положите животное на смотровой стол.

Я тут же сунула ему под нос прямо на исписанные листочки одеяльце с мопсихой, издававшей предсмертные звуки.

Ветеринар вздохнул, взял Аду и отнес в огромное железное корыто на ножках. Размотав байку, он осторожно принялся осматривать несчастную. Его руки действовали ловко и, наверное, аккуратно, так как мопсиха ни разу не взвизгнула. Процедура продлилась минут десять. Со всей тщательностью парень выслушал легкие, оглядел глаза, уши, пасть, потом вновь вздохнул и сообщил:

- У собаки течка.

- Жить будет? - робко спросила я и, видя, что врач, пряча от меня лицо, отвернулся к окну, быстро добавила: - Вы не волнуйтесь, если надо делать операцию, мы оплатим, деньги есть.

Доктор глянул на меня откровенно смеющимися глазами:

- Как давно у вас мопс?

- Меньше недели.

- А раньше животных держали?

- Никогда, у меня жуткая аллергия. Все удивляюсь, почему сейчас живу с собаками и не чихаю!

Ветеринар побарабанил пальцами по нержавейке.

- В Англии в 40-х годах практиковал удивительный врач, самый обычный сельский "коновал" Джеймс Хэрриот. Мир узнал о нем благодаря чудесным книгам, которые доктор писал на досуге, он просто и незатейливо рассказывал о кошках, собаках, лошадях и их хозяевах. Но делал это с такой любовью, что тысячи людей прониклись добрыми чувствами к животным, прочитав его произведения. Сейчас даже в Ветеринарной академии рекомендуют к изучению рассказы Хэрриота. Так вот, англичанин подметил странную вещь. Некоторые из его клиентов приобрели животных по чистой случайности. Ну, например, пожалели сбитую машиной кошку или подобрали скулящего щенка на улице... Раньше эти люди страдали жуткой аллергией на шерсть, мех и кожные частицы, но стоило им полюбить Шарика или Мурку, как наступало полное выздоровление. В аллергии много неизученного, на мой взгляд, - она протест против жизни, а не против аллергена.

- Как это?

- Ну предположим, с вами живет "обожаемая" свекровь, а при ней болонка. "Мама" без конца делает замечания, придирается по каждому поводу... Естественно, вы изо всех сил сдерживаетесь, чтобы не ответить ей достойным образом. Результат - аллергия на собак. Видел дам, которые болели просто со скуки...

Я слушала его разинув рот, а руки машинально поглаживали закатившую глаза Аду. Не могу сказать, что полюбила мопсов и стаффорда всей душой, но они такие милые, ласковые, а характеры - просто чудо!

- Ваша собака абсолютно здорова, - продолжал ветеринар, - у нее естественное недомогание, как менструация у женщины. Только у сучек "дамская неприятность" длится двадцать один день и бывает два раза в год. Будьте аккуратны, следите, чтобы вам на дороге не попался кобель, а то рискуете получить щенков...

- Неужели у собак бывают "критические дни"? - изумилась я.

Парень шлепнул Аду по толстому заду.

- Конечно, купите в нашей аптеке специальные трусы, а у метро прокладки. Мопсиха молодая и не умеет пока за собой следить, потом наладится. А пока наденьте бельишко, чтобы сберечь ковер, плед и мебель.

- Но она так закатывает глаза!

- Просто спит, ей тепло и приятно, как не подремать в подобной ситуации...

- Еще хрипит...

- Храпит, - поправил ветеринар, - такое строение носоглотки. Ничего, скоро научитесь различать сопение.

- Но у нее такой несчастный вид!

- И впрямь горемыка, - хмыкнул ветеринар, моя руки, - просто кошмарная жизнь у животного. Небось поест - и спать на диванчик, в подушечку, ишь, какие бока отъела, сирота казанская.

Он подошел к столу и принялся заполнять карточку:

- Имя?

- Евлампия, - не задумавшись, сообщила я. Врач вздохнул:

- Да нет, не собачья кличка, а ваше...

- Это мое, - тихо ответила я.

- Ага, - буркнул доктор и принялся сосредоточенно черкать ручкой по бумаге.

К метро я шла, держа Аду двумя руками. Наверное, следовало отпустить ее бежать своими лапами, но поводок остался дома, а кругом мельтешило слишком много людей. Ада высунула морду из одеяла и сосредоточенно сопела, потом раздалось мерное похрапывание.

У метро возле столика, заваленного разноцветными пакетами, прыгал от холода подросток лет четырнадцати. Я потребовала:

- Мне нужны самые лучшие прокладки. Коробейник принялся нахваливать товар:

- Все импортные хорошие, на липучках. Вам какие, с "крылышками"?

Я отрицательно помотала головой. Трусишки, которые продавались в аптеке, оказались совсем крохотные, и "крылышки" оставалось только приклеивать к животу мопса.

- Ночные или дневные? - не успокаивался подросток.

Я только вздохнула. Ну до чего меняется мир! Лет десять тому назад этот мальчик покраснел бы как рак, наткнувшись в аптеке глазами на "гигиенический" пакет. А сейчас вовсю рекламирует мне товар, рассказывая о толщине, всасывающей способности и изумительной мягкости "Олвейс-ультра". Интересно, как он отреагирует, когда сообщу, что данный предмет нужен Аде?

- Найдите какие поменьше, для моей собачки... Коробейник и глазом не моргнул. Ткнув красным пальцем в зеленую коробку, он сообщил:

- Для сучек берут "Диана нова", а щеночков завести не хотите?

Купив упаковку, я понеслась домой, поглядывая на часы. Слава богу, в квартире пока никого не оказалось. В коридоре на полу повсюду валялись клочья разноцветной бумаги, а Муля и Рейчел не вышли встречать нас с Адой. Недоумевая, я стала поднимать обрывки и тут же поняла, что случилось. Оставшись вдвоем, Муля и Рейчел залезли в брошенную сумку, вытащили упаковку замороженных котлет и, не слишком мучаясь, сожрали аппетитные "Богатырские".

- Ну погодите, - пообещала я, снова натягивая куртку, - вернусь, мало не покажется.

Вскоре в кастрюльке кипела вода. Господи, а еще различные журналы спорят, что провозгласить едой столетия. Ну конечно же, сосиски! И поставить памятник тому мяснику, который первым придумал набить бараньи кишки фаршем. Как просто, зашвырнул в воду - и готово!

Минут через десять в коридоре раздались голоса, и Сережка быстрым шагом влетел в кухню.

- Привет, Лампадель! Кусать есть чего-нибудь?

- А как же, - успокоила я, - садитесь. Юля, Кирюшка и Сережа быстро плюхнулись на стулья. Я спросила:

- Кому сколько вкусных сосисочек? - и открыла крышку.

- Четыре! - крикнул старшенький.

- Пять! - быстро добавил младшенький.

- Не жадничайте, - велела Юля, - по три хватит, обжоры. Ну, Лампочка, миленькая, давай скорей!

Но я просто потеряла способность двигаться. В кипящей ключом воде болталось нечто невообразимое, больше всего напоминающее куски перекрученного серпантина, только сделанного не из бумаги, а из колбасного фарша. Подцепив изогнутую ленту вилкой, я вытащила ее наружу.

- Это чегой-то такое? - в изумлении уставился на бывшую сосиску Сережка.

Я молчала. Кирюшка ловко сдернул "змею", кусанул и доложил:

- А ничего, вполне съедобно, только вид страхолюдный.

Юля напряженно хихикнула:

- Не беда, съедим и такие, садись, Лампочка.

- Да уж, - бормотал Сережка, - тебе, Лампа, следует вручить орден повара "Обе руки левые".

Я почувствовала, как слезы подступают к глазам, и быстренько выскочила в ванную. Не хватало только расплакаться у них на глазах. Закрыв дверь на щеколду, я уткнула лицо в чей-то халат и вдруг услышала вдалеке Юлин голос:

- Тебе, Сережка, язык узлом завязать надо, видишь же, что Лампа ничего не умеет, и смеешься над ней. Ну, переварила сосиски, с кем не бывает? Ее надо ободрить, похвалить, а не ехидничать. Себя вспомни!

- А я что? Я ничего, - ответил Сергей. - Интересно, откуда мать их берет?

- Не знаю, - вздохнула Юля, - но раз уж пустили человека в дом, не следует над ним потешаться. Согласна, она немного не в себе, но ведь это еще не повод для насмешек!

- Помните, как мусечка привела Калерию Львовну, которую дочка не хотела забирать из больницы домой? - спросил Кирюшка. - Она еще уверяла, будто тараканов можно дрессировать, и они станут выходить из укрытий четко по часам, в момент кормления?

- Ага, - буркнул Сережа, - потом три недели выводили насекомых.

- А Валя, которая бегала зимой и летом босиком в магазин? - не успокаивался мальчик.

- Еще Женя, приковывавшаяся на ночь к батарее, чтобы снять статическое электричество, - пустился в воспоминания старший брат, - потом жила Люся, она принципиально отказывалась мыться, и меня тошнило, когда она поднимала руку...

- Вот видите, - довольно резюмировала Юля, - на их фоне Лампа просто ангел, только готовить не умеет.

- Кстати, стирать, убирать и гладить тоже, - добавил Сережка. - И потом, ну почему бы не посмотреть рецепт в поваренной книге.

Я чуть не завопила от злобы. Да я это пособие изучала целый день в метро. Но там готовка супа описана как кошмар, десять часов простоишь у плиты! А насчет сосисок... Их вообще в книге не упоминают, есть, правда, рецепт "Солянка". Но в нем просто сказано - отварите сосиски. А в какую воду кидать, сколько кипятить - нет. Неужели все женщины России родились с умением готовить, а я жуткое исключение?

- Эй, Лампадель, поди сюда! - донеслось из кухни.

Шмыгнув последний раз носом, я пошла на зов.

- Ой, не могу, - хохотала Юля, тыча пальцем в Аду, - сейчас умру, гляньте, она похожа на борца сумо.

Я прыснула, девушка и впрямь ловко подметила. Толстый задик Ады, обтянутый черными узенькими трусиками, выглядел очень комично.,

- Зачем ты на нее бельишко нацепила? - спросил Сережка.

- У собаки течка, - пояснила я, наливая чай, - мебель испачкает.

- Надо же! - удивилась Юля. - Первый раз слышу, что для животных штанишки шьют, мы для Рейчел всегда из Киркиных шортиков мастерили, но получалось сплошное уродство, а эти такие хорошенькие, с кружавчиками, прямо самой хочется померить.

- Тебе очень пойдет, - фыркнул Кирюшка, - прикинь, где дырка для хвоста окажется!

- Молодец, Лампочка, - не успокаивалась Юля, - здорово придумала...

Я почувствовала настоящую благодарность. Девушка нахваливала меня так, словно я сама за две минуты сшила восхитительные трусики.

- Молодец-то молодец, - вздохнул Сережа, - только мы, если станем питаться одними пельменями, скоро заработаем гастрит, колит и умрем в жутких судорогах. Причем очень скоро, потому что другие блюда Лампа просто не сумеет готовить.

Он резко встал и вышел.

- Не обращай внимания, - махнула рукой Юлечка, - он просто устал.

- Наверное, на работе неприятности, - влез Кирка. - Сережка с начальником поругался. Тот такой кретин! Вот и говорит...

- Ешь лучше, - остановила поток информации девушка, - а ты, Лампочка, клади варенье.

Но мне не хотелось сладкого. Ну погодите, Сергей, жаль, не знаю вашего отчества и фамилии, обязательно научусь готовить. Причем так, что вы на коленях, со слезами на глазах станете вымаливать добавки, вот тогда и посмеемся.

Глава 10

Утром, едва за домашними в восемь захлопнулась дверь, я кинулась спешно одеваться. Времени было катастрофически мало, надо успеть съездить к учительнице Яне, потом купить продукты, сделать обед... И как это раньше день тянулся бесконечно, теперь он пролетает как миг!

- Лампа, - донесся со двора крик, - брось ключи, забыл!

Ага, совсем без головы, а других упрекает за неправильно сваренные сосиски!

Я выбросила связку в форточку, кликнула собак и, прогуляв их, опрометью кинулась к метро.

Работала очередная любовница Катукова на краю света, причем в прямом смысле. Здание школы устроилось возле оврага, дальше тянулся довольно мрачный и черный лес.

Поймав на первом этаже вертлявого мальчишку, я грозно спросила:

- В каком кабинете сидит учительница младших классов Яна?

- Ой, - завопил второклашка, - это моя училка, Яна Сергеевна, только она заболела!..

Судя по всему, болезнь преподавательницы его совсем не опечалила.

Вздохнув, я толкнула дверь с надписью "Канцелярия". Довольно приятная женщина, слишком толстая для своих лет, улыбнулась навстречу:

- Чем могу помочь?

- Скажите... Скажите, Яна...

- Вот ведь ужас, - всплеснула руками секретарша, - просто кошмар, весь коллектив в трансе...

- Что случилось?

- Не знаете?

- Нет.

- На Яну Сергеевну Михайлову позавчера напали бандиты. Избили до полусмерти.

- Как? - испугалась я.

- Ужас, - всхлипывала женщина, - живем в кошмаре, абсолютно беззащитны.

- Где это произошло? Секретарша слегка успокоилась.

- Яна Сергеевна отпустила своих учеников с двух последних уроков. Вообще, такое не полагается делать, но в городе грипп, и в классе сидят всего пять человек. Ну, зашла сюда, покурила - и домой. Живет в соседнем доме, одна... Вроде в подъезде напали...

Я взяла адрес и пошла к пятнадцатиэтажной блочной башне. Квартира девятнадцать оказалась, естественно, запертой. Я позвонила в восемнадцатую. Высунулась растрепанная девица. За ней выплыл аромат жареного мяса и недовольный детский крик.

- Вам чего? - спросила хозяйка, пытаясь пригладить торчащие в разные стороны вихры.

- Я насчет Михайловой.

- Входите быстрей, коли пришли, - велела собеседница.

Я втиснулась в прихожую и удивилась. Места столько же, сколько у Кати, но можно очень комфортно стоять и даже сидеть на стуле. А все потому, что обувь и вещи аккуратно спрятаны в шкафчики. Вообще чистота в квартире царила немыслимая. Кухня, куда меня препроводили, сверкала кафелем и розовыми стенами. Малыш, прыгающий в высоком стульчике, был облачен в белейшие ползунки, а главное, на стенах укреплены полки, где в безукоризненном порядке выставлены баночки, чашки, кастрюльки... Чувствовалось, что у каждой вещи свое место... Вспомнив вдохновенный беспорядок, оставшийся у нас сегодня после завтрака, я только вздохнула.

- Вы ведь из милиции, - скорей утвердительно, чем вопросительно, спросила девушка и представилась: - Будем знакомы - Аня. Это я нашла, Яну Сергеевну, перепугалась до полусмерти: выскакиваю за хлебом, а она на порог выползает, лица нет...

Оказывается, учительница пришла домой около двенадцати. Дом блочный, и Аня слышала, как хлопнула дверь соседской квартиры. Потом раздались страшные тяжелые звуки и слабый крик. Анечка еще удивилась. Яна жила тихо, гостей не приглашала... Но раздумывать над поведением соседки было недосуг. Ребенок начал отчаянно плакать, требуя обед. Аня сначала кормила сына, укладывала... Потом спохватилась, что забыла купить хлеб, и решила, пока Петенька спит, сбегать вниз.

Но батон она в тот день так и не купила. Дверь соседской квартиры чуть приоткрылась, и на пороге девушка увидела какой-то мешок, вымазанный темной краской. Внезапно из куля донесся слабый стон, и Аня поняла, что перед ней лежит Яна, но в каком виде!

Все лицо несчастной покрывала кровавая корка, руки и ноги были безвольно вывернуты, а из приоткрытого рта изредка вылетал жуткий ноющий звук.

Почувствовав, как к горлу подкатывает тошнота, Аня кинулась к телефону и вызвала сразу милицию и "Скорую помощь". Специалисты приехали быстро. Яну увезли в больницу, а Аню попросили пройти в квартиру. Зайдя к соседке, Анечка ахнула. Всегда аккуратная, даже кокетливая комнатка выглядела ужасно. Содержимое шкафов громоздилось на полу. Бумаги вперемешку со школьными тетрадями и книгами валялись в коридоре. Кухня казалась разгромленной. Неизвестные вандалы вывалили на пол содержимое ящиков и полочек... В ванной зачем-то перетрясли корзину с грязным бельем, а в туалете разнесли вдребезги крышку от бачка и сломали внутренности сливного устройства. Скорее всего в квартиру влезли воры, и неожиданное возвращение хозяйки стало для них настоящим сюрпризом. Грабители избили женщину и убежали.

- И зачем было лезть в квартиру к бедной преподавательнице? - подивилась я. Анечка вздохнула:

- У Яны были изумительные драгоценности - старинные серьги, кольца, броши, да и в средствах она не стеснялась. То шубу купит, то сапоги, то стиральную машину... Наверное, от мужа осталось, он был крупный коллекционер.

- А где он сейчас? - поинтересовалась я.

Аня пожала плечами:

- Умер, Яна вдова. Она в этот дом переехала пять лет тому назад, похоронив супруга. Говорила, что не может больше на старой квартире жить, слишком много воспоминаний. Мы с ней подружились немного, я хотела к ней сегодня в больницу сходить, у нее родственников практически нет. Да Петьку деть некуда, а ехать далеко, в 257-ю больницу, на улицу Солдатова ой, сейчас сгорит...

Анечка метнулась к духовке и вытащила большую сковородку, на которой посверкивала румяными зажаренными боками курица. Выглядел бройлер восхитительно, а аромат, разнесшийся по кухне, без слов говорил, что и на вкус цыпленок окажется потрясающим. Я не выдержала:

- Простите, а как у вас получилось такое блюдо? Анечка улыбнулась:

- Небольшой семейный секрет, но я его охотно всем рассказываю. Берете пачку самой обычной соли, только не крупного помола, а "Экстру", высыпаете в глубокую сковородку. Моете курочку и кладете спинкой на соль, разжигаете духовку и засовываете все туда. Все!

- Все?

- Да, - подтвердила Аня, - примерно через час, время зависит от размера курицы, можно подавать к столу. Видите?

Я подошла и заглянула в сковородку. Изумительно зажаренная птичка покоилась на мелких крупинках. Прямо под тушкой они пожелтели, но по краям остались белыми. И впрямь - поваренная соль.

- Курчонка следует брать только импортного, - наставляла Аня.

- Почему?

- Наши жилистые, плохо пекутся, и потом - чем-то воняют!

- Но они дешевле!

- Зато несъедобные, - фыркнула Аня. Я вздохнула, вспомнив свой "супчик".

- Моя мама называла этот рецепт "минус десять".

- Как? - не поняла я. Анечка рассмеялась.

- Пачка соли когда-то стоила десять копеек, ни масла, ни дорогой фольги или сметаны для данного блюда не требуется, так что теряете только десять копеек.

Возле метро тетка, замотанная в несколько шарфов, хлопала себя рукавицами по бокам. Погода и впрямь была ужасающая. Холодно, скользко и как-то неуютно. В такой день хорошо дома, на диване, с книжечкой и пирожными, и уж совсем тоскливо торговать сосисками. Неожиданно до моего носа долетел запах. Ноги сами собой понеслись к тележке.

- Тебе с чем? - хриплым голосом осведомилась продавщица и закашлялась.

Я на секунду призадумалась. Господи, и что это я собираюсь делать? Покупать на улице еду из рук больной женщины.

- Не боись, - хмыкнула бабища, улыбаясь. - СПИДа нет, простыла на ветру, а сосисочки свежие, не сомневайся. Так с чем?

- С горчичкой, - неожиданно против воли вымолвил язык.

Торговка откинула крышку, вытащила длинную булку, ловко всунула внутрь розовенькую колбаску, полила горчицей и подала мне вместе с салфеткой:

- Приятного аппетита.

Краем сознания я отметила, что она берет продукты и деньги одной и той же рукой без перчатки, но зубы уже вцепились в сандвич. Упругая кожица лопнула, рот наполнил ароматный сок. Хлеб оказался мягким, приправа умеренно острой, никогда до сих пор я не пробовала такой восхитительной еды. Даже в ресторане "Максим", куда иногда мы с Михаилом заглядывали, не подавали подобной вкуснятины. Проглотив хот-дог, я облизнулась и, махнув рукой на все соображения гигиены и поправ принципы правильного питания, приобрела в соседнем ларьке чашечку горячего кофе. Принципиально не пью растворимых напитков, так как они наносят непоправимый удар по печени, но сегодня происходили чудеса. Сладкая светло-коричневая жидкость, назвать которую "кофе" было как-то стыдно, приятно пролилась в желудок, согревая меня изнутри. Продавец, простоватый мужичонка лет пятидесяти, сказал:

- Первое дело на морозце горяченького хлебануть, сразу жизнь иной кажется.

Я вбежала в метро, вскочила в поезд, шлепнулась на сиденье и, поджав под себя ноги, подумала: "Как хорошо!"

257-я больница устроилась прямо у метро. Внутри больничного здания нашлась "Справочная", но окно оказалось закрыто. Побродив по этажам, я наткнулась на "Реанимацию" и спросила вышедшую из двери симпатичную женщину в зеленой шапочке:

- Простите, Михайлова не здесь лежит?

- Здесь, - подтвердил врач. - Вы ей кем приходитесь?

- Из милиции.

- Предъявите удостоверение, - моментально отреагировала хирург.

Я растерялась. До сих пор никто не просил у меня документов. Пауза затянулась, докторица начала хмуриться, но тут из другой палаты высунулась голова и закричала:

- Оксана Степановна, скорей, Маркова тяжелеет!

Бросив меня, врач понеслась на зов, я всунула голову в "Реанимацию" и, увидав за столиком худенькую девушку, заныла:

- Доченька, скажи, милая, как тут Михайлова, я ее тетя.

Нет, все-таки не зря я училась в консерватории, явно обладаю актерским талантом.

Девчонка серьезно ответила:

- Состояние крайней тяжести, без отрицательной динамики.

- Что? - не поняла я.

Девица перестала корчить из себя Гиппократа и сказала:

- Плохо ей, но хуже не делается.

- Поговорить можно?

- Больная интубирована.

- Что? - снова не сообразила я.

Медсестра вновь перешла на человеческий язык:

- У нее в горле трубка. И вообще в реанимацию пускают только в крайнем случае.

- Мой случай как раз такой, - заверила ее я.

- Типун вам на язык, - в сердцах заявила "Флоренс Найтингейл", - глядишь, поправится скоро. Запишите телефончик, завтра позвоните.

Поняв, что больше ничего не узнаю, я поехала домой. В коридоре, едва опустив на пол пакет с курицей и солью, сразу сообразила, что Кирюшка дома. Посреди прихожей валялась его новенькая пуховая курточка, чуть поодаль ранец, сапоги и шарфик.

Страница 5

- Ты где? - закричала я. В ответ - тишина. Испугавшись, я побежала в его комнату и нашла мальчишку на кровати.

- Что с тобой? Кирка поднял голову:

- Горло очень болит.

Глаза мальчика лихорадочно блестели, лоб оказался горячим, он заболел! Но я хорошо знаю, как следует действовать в подобной ситуации, сама все детство провела в кровати.

Через полчаса довольный Кирюшка пил на кухне обжигающий чай. Я положила в чашку три ложечки сахара и налила яблочного уксуса. Еще надела на мальчишку теплую фланелевую пижаму, а на горло поставила водочный компресс. На ноги, преодолевая слабое сопротивление, натянула толстые носки из деревенской шерсти.

- Кусаются, - ныл Кирюша.

- Ничего, зато теплые.

- Чай кислый!

- Зато полезный!

- Горло чешется, сними шарф.

- Только через час, - грозно заявила я и добавила: - Впрочем, больной ребенок имеет право на капризы. Можешь выразить три разумных желания, постараюсь их осуществить. Кирюшка оживился:

- А на какую сумму?

Я открыла кошелек, призадумалась и ответила:

- Сто рублей.

- Крабовые палочки, чипсы "Принглс", новый детектив из серии "Черный котенок", - выпалил ребенок. - И чтобы прямо сейчас.

- Ладно, - охотно согласилась я, - вот поставлю курицу и сбегаю.

Кирюшка с изумлением глядел на соль, заполнившую сковородку.

- Ты уверена, что это можно съесть?

- Абсолютно, - заверила я и понеслась к метро.

Через полчаса у нас был полный порядок. По квартире разливался восхитительный аромат, совсем не хуже, чем у Ани. Кирюшка влез под одеяло, обложился книжками и захрустел чипсами. Я села на кухне, вытащила записную книжку Катукова и уставилась на странички. Хорошо настоящим милиционерам. У них и впрямь существуют специальные службы для дешифровки кодов, а что делать мне? Ряды цифр казались бесконечными. В школе у меня по математике всегда была тройка, поставленная жалостливой учительницей Валентиной Сергеевной. На самом деле я не заслуживала даже кола, потому что единица - это уже оценка, подразумевающая хоть какие-то знания, мои же ограничились только таблицей умножения, причем, до сих пор путаю: четырежды семь будет в результате двадцать семь или двадцать восемь?

- Цифровой код, здорово, - раздался за спиной голос мальчишки.

- Немедленно ложись в кровать, - автоматически велела я. - Зачем снял носки?

- Кусаются, - заныл Кирюшка, - лучше Мулю положу под одеяло.

Я вспомнила ровное тепло, исходящее от мопсихи, и согласилась.

- Тогда уж и Аду тоже, по мопсу на ступню. Кирик хихикнул и спросил:

- Зачем записи зашифровала?

- Это не моя книжка, хотела прочитать, да, видно, не получится.

- Почему?

- Закодировано.

- Ерунда, - сообщил Кирюшка и ткнул пальцем в строчку: - Вот здесь написано - Соколов Юрий Николаевич, десять тысяч долларов.

Я ахнула:

- Откуда знаешь? Мальчик засмеялся:

- Элементарно, Ватсон. Детский шифр, про такой всякому известно.

- Мне нет.

- Берешь алфавит, - принялся пояснять Кирюшка, - и каждой букве присваиваешь номер А - 1, Б - 2. Поняла? Проще некуда. Иногда меняют местами гласные и согласные, часто записывают комбинации из трех цифр. Допустим, 642, но тогда следует знать, какая из цифр главная 6, 4 или 2... Можно еще накладывать специальную сеточку, тогда нужные числа появятся в окошечках.

- Откуда ты все знаешь?

- Читайте детективы - источник знании, - ответил Кирюшка.

В общем, он прав, только в криминальных историях, попадающих в мои руки, не было "информации" о шифрах. Я стала читать "про убийства", выйдя замуж, в детстве мамочка не позволяла трогать Конан Дойла, Стивенсона и Ника Картера даже щипцами. Мамуля считала захватывающие истории низкопробной поделкой, и мне предлагалась для прочтения классика - Толстой, Горький, Чехов, ну в крайнем случае Виктор Гюго, а вот Дюма - никогда. Результат налицо - я тихо ненавижу прозаиков и поэтов, гордость и славу мировой литературы, зато трясусь от вожделения при виде любой обложки с изображением окровавленного кинжала.

В прихожей послышались возня собак и бодрый голос Юли:

- Ой, как пахнет!

- Слышишь, Кирка, - перешла я на шепот, - можешь расшифровать?

- Как два пальца описать, - возвестил помощник.

Я хотела было заявить, что так говорить крайне неприлично, но "Джеймс Бонд" уже унесся, совершенно забыв про больное горло, простуду и кашель. Только две домашние тапки сиротливо остались стоять возле мойки.

Запеченная курица произвела эффект разорвавшейся бомбы. Сережка облизнулся и спросил:

- Надеюсь, это не раскрашенный гипсовый муляж?

Я молча отодрала румяную ножку и положила Юлечке, вторая перекочевала на тарелку к раскрасневшемуся Кирюшке.

- Погоди, погоди, - занервничал Сережка. - А мне?

Я почувствовала глубокое моральное удовлетворение и, довольно улыбаясь, ответила:

- Боюсь, Серджио, тебе не понравится.

- Ну прикол, Серджио, - завопил Кирюшка, - ну кликуха!

Юлечка старательно жевала ароматную курятину, Сережка подцепил крылья и проглотил их в момент.

- Класс, - сообщил он, облизывая пальцы. - Слышь, Лампадель, если так здорово умеешь готовить, какого черта придурялась?

Я молча собрала начисто обглоданные кости и оставила вопрос без ответа.


3201890910821916.html
3201975922496373.html
3202087639513170.html
3202181438324435.html
3202260724673644.html